Длинный ряд чистеньких двухквартирных домов тянулся вдоль Феррис, устремляясь в сторону самого центра Бурга. С другой стороны Кинг переживала трудные времена, и ее двухквартирные дома превратились во многосемейки. На Кинг не бросались в глаза чистые простыни и крахмальные занавески Бурга. Личная жизнь на Кинг являла себя в виде заношенных простыней и порванных штор и будила неприятное ощущение, что это было не более чем нежелательное общество.

- Какая-то жуткая старуха глядит на нас из окна соседнего дома, - сообщила Лула.

Я взглянула на следующий по Феррис Стрит дом и содрогнулась.

– Это миссис Стигер. В третьем классе она была моей учительницей.

- Спорим, это было то еще удовольствие.

- Самый длинный год в моей жизни.

До сего дня деление больших чисел вызывает у меня содрогание.

- Нам нужно с ней поговорить, - предупредила я Лулу.

- Ага, - согласилась Лула. – Такая пронырливая старушенция, наверняка, много всякого дерьма знает.

Я повыше подтянула на плече сумку, и мы с Лулой, чеканя шаг, подошли и постучали в дверь к миссис Стигер.

Дверь открылась достаточно, чтобы я смогла рассмотреть, что с годами миссис Стигер не сильно изменилась. Она все еще была тощей, как трамвайная рельса, со страдальческой физиономией и колючими маленькими глазками, сидящими в засаде под бровями, которые, видимо, были нарисованы коричневым фломастером. В прошлом году она овдовела. А за год до этого ушла на пенсию. Она была одета в коричневое платье с маленькими белыми цветочками, чулки и удобные туфли. Очки на цепочки висели на шее. Волосы, выкрашенные в коричневый цвет, были закручены в тугие локоны. Не похоже, что она приспособилась к праздной жизни.

Я вручила ей мою карточку и представилась, как агент по задержанию сбежавших из-под залога.

- Что это значит? – поинтересовалась она. – Ты офицер полиции?