Бегу по лесу к Горбатому. Стрельбы не слышно. Куда-то далеко зашвыриваю мешавшую лопату, бегу и бегу...

Горбатый лежит на животе, на вершине холма. Кругом стреляные гильзы. Поднимаю голову Горбатого.

- Юрка, - тихо говорит он, - Меня убили.

Я сажусь на корточки и кладу голову на колени.

- Что ж ты наделал, Горбатый?

Я глажу его волосы.

- Юрка, - он уже хрипит, - Бросай копать, мы уже давно взрос...

Горбатый затих, а я все глажу и глажу его волосы.

- Руки вверх!

Меня окружает толпа в милицейской форме. Я их не слышу. Я все шепчу: "Горбатый, что ты сделал?"

Николаев монотонно постукивал карандашом по столу.

- Так что теперь будем с вами делать, Самсонов?

- Мне все равно.

- Что вы там делали?

- Зачем вы убили Горбачева?

- Он оказал вооруженное сопротивление.

- Он муху не убьет.

Николае молчит, только стук карандаша отдается в ушах звуком молота по наковальне. После длительной паузы он продолжил.

- Я понял только через пять минут, что Горбачев отвлекал нас от тебя. Но остановить людей было невозможно. И вообще, я считал, что ты с грузом уже на станции и был ужасно поражен, увидев на холме.

- Я пойду домой, Сергей Николаевич.

- Иди, - вдруг согласился он.

Домой не пошел, а поехал к Ольге и выплакал ей всю горечь происшедшего.

- Юра, тебе уже много лет. Зачем и для чего ты рискуешь?

- Горбатый тоже высказал мне эту мысль перед смертью.

- Так что же ты решил?

- Пока ничего.

- Отдай ты им этот склад. Что нам делать с этим антиквариатом, картинами, янтарем и прочей мишурой. Продать никому невозможно. Это не Запад.

- Может ты и права, но Горбатый рисковал из-за этого склада и погиб. Только это мне и не позволяет сдать его.

- Подумай еще, Юра. Все, что вы нашли - это все государственные ценности, за кражу которых, бьют.