С яркими фонариками, только пять человек, шли проходами к заветным ящикам.

- Вот, - я показал на темные однообразные громадины.

Один из сопровождавших скинул уже выломанную крышку ящика и вытащил панель.

В свете фонариков янтарные плиты меняли окраску, становясь то оранжевыми, то красными.

- Это они, - сказал один из присутствующих.

- Кузнецов, - опять приказал Николаев, - Эти ящики сейчас вынести, в машины и срочно отвезти в управление. Как только освободишь место, приглашай экспертов. Оружие здесь есть? - обратился он уже ко мне.

- Да. Справа у входа. Ящиков пять, а слева - ящики с патронами, по-моему двадцать два.

- Хоть один ящик вскрыт?

- Да. Горбачев брал автомат.

- Ах да. Кузнецов, выноси ящики вперемежку с оружием. Нечаянно уроните ящик или крышку от него при выходе. Пусть все, кто у входа, увидят оружие. Говорите всем солдатам и окружающим, что выносите оружие. О янтарной комнате ни слова. Понятно?

- Так точно.

- Давай, действуй.

Закипела работа. Приехало еще несколько важных шишек. Походили по складу, по цокали языком.

- А это что? - спросил один из них, ткнув пальцем в наши с Горбатым шмотки, брошенные у пролома стены.

- Грабители, - ответил Николаев.

Они по возмущались и ушли.

ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ

Меня не отпустили. После того, как распотрошили склад, меня повезли в управление и посадили в камеру, где я просидел три дня. Наконец днем привели в один из многочисленных кабинетов управления. В комнате сидел, уже не раз встречавшийся со мной полковник, а за столом - гражданский с острыми и спрятанными глубоко под дугами бровей, глазами.

- Гражданин Самсонов Юрий Александрович. Здравствуйте. Я - ваш следователь Карманов Григорий Степанович.

- Как, разве я под следствием?

- Да, вот постановление прокуратуры.

Григорий Степанович протянул мне бумажку. Действительно, это было постановление о содержании меня под стражей.