Последним в стопке корреспонденции оказалось пухлое письмо в измочаленном конверте без каких-либо обозначений обратного адреса, и во мне уже стал тлеть уголек робкой надежды, что это заказ на частный сыск, но в последний момент я разглядел в правом верхнем углу конверта выведенную корявыми буквами фамилию Ирэн.

– Тебе письмо, – сказал я, зайдя к ней в кабинет, и кинул конверт на стол.

Ирэн очищала от кожуры апельсин, держа его от себя на безопасном расстоянии.

– Хочешь? – предложила она и стала разламывать апельсин. Желтый сок стекал по ее пальцам на запястья. Кабинет наполнился головокружительным запахом, который у меня стойко ассоциировался с Новым годом. Можно было бы сесть с ней рядом и, набивая рот сочными дольками, рассказать Ирэн о наших безрадостных делах, а потом вместе покумекать, где бы раздобыть деньжат. Но я пощадил ее психику, еще не оправившуюся после недавних переживаний, и решил перенести этот разговор на другой день.

Вернувшись к себе, я погрузился в размышления о денежных проблемах и вскоре пришел к выводу, что нет иного выхода, чем прибегнуть к уже опробованному способу, когда-то придуманному Ирэн. Прежде нам легко удавалось договориться с прежним хозяином об отсрочке оплаты, предлагая ему небольшую услугу: мы занимались коммерческим шпионажем в его пользу, выуживая секреты у его конкурентов. Почему бы не предложить такую же сделку новому хозяину?

Я еще раз пробежал глазами по письму, переписал номер телефона на листок перекидного календаря, но в последний момент передумал звонить ему. Во-первых, такие щекотливые вопросы удобнее решать не по телефону, а при личной встрече. А во-вторых, пусть звонит и договаривается Ирэн. Она с успехом делала это раньше и наверняка опять сумеет договориться. Я кинул маркер на стол и сладко потянулся в кресле.