В семь тридцать я уже поджидал Мелани Ригби. Она оказалась пунктуальной, одета была все в ту же голубую блузку и джинсы, в руках держала внушительных размеров атташе-кейс. Мы вышли на улицу, и тут обнаружилось, что у нее одна из тех крошечных японских машин, глядя на которые невольно ожидаешь увидеть торчащий из багажника большой заводной ключ, как у детских игрушек.

Заметив мой скептический взгляд, блондинка тут же заняла оборонительную позицию:

– На этой машине, к вашему сведению, можно добраться в нужное место, как и на любой другой, зато какая экономия бензина!

По центральной улице мы выехали на прибрежное шоссе, проходящее мимо Саблайм-Пойнт, и повернули направо. Дорога шла мимо нового, почти законченного курортного микрорайона с большим мотелем в центре, окруженным искусственными каналами и коттеджами. Здесь начинался затяжной подъем на холмы.

– Он богат? – спросил я.

– Кто?

– Ваш муж Бродерик.

– Ну конечно богат, – кивнула Мелани. – И отец его был богат. Бродерик выходец из семьи богачей.

– И чем же он занимается?

– Владеет недвижимостью в Санта-Байе и ее окрестностях, – объяснила она. – Ему принадлежит большая часть мотеля и всего комплекса, который мы только что миновали.

Она свернула влево, на более узкую дорогу, над которой смыкались деревья, и внезапно стало темно. Но через пару секунд включила фары, развеявшие сгущающийся сумрак.

– Мы женаты почти три года, – продолжала Мелани Ригби. – Все было бы вполне терпимо, если бы не эта мерзкая сука – его сестра.

– Она начала вмешиваться в ваши отношения?

– Да никогда и не переставала вмешиваться, поскольку все время живет вместе с нами. Иногда по ночам я опасалась, как бы она не оказалась вместе с нами в постели. – В ее голосе звучала горечь. – Вы не представляете, что это за жизнь, Дэнни, когда кто-то в доме недоволен каждым вашим словом и поступком.