– Черт возьми, нет света! – воскликнула она.

– Можно организовать оргию в темноте. Бродерик ничего не увидит, даже если войдет за пять секунд до экстаза.

– Возможно, выключатель испортился? Попробую включить настольную лампу.

В руке Мелани вспыхнул огонек, и я понял, что она воспользовалась зажигалкой.

– Ждите меня здесь, – скомандовала она.

– Хорошо, – согласился я, потирая ушибленную ногу.

Колеблющийся огонек проплыл в глубь комнаты, и я услышал еще один щелчок.

– Настольная лампа тоже не работает, – сообщила Мелани. – Может быть… О-о-о!

– Что случилось?

– На меня что-то капнуло, – ответила она. – Неужели этот идиот забыл выключить кран в ванной, когда был здесь в последний раз!

– А не отключил ли он свет в доме, когда был здесь в последний раз? – предположил я.

– Вполне возможно, – согласилась Мелани. – Ой! Опять что-то капнуло.

– Где здесь у вас распределительный щит? – решительно спросил я.

– Где-то с задней стороны дома.

Мерцающий огонек приблизился ко мне и погас.

– Возьмите ее с собой, – предложила Мелани, вкладывая мне в руку зажигалку. – Я подожду здесь.

– Если не вернусь, можете потратить причитающиеся мне двести долларов на сооружение статуи где-нибудь на Саблайм-Пойнт, на долгую и добрую память.

– За эти деньги статуя получится невелика, – пошутила в ответ Мелани. – Дюймов восемь в длину и два в поперечнике, но зато эта штука будет стоять вечно.

Ночь показалась не такой уж черной, когда я пробирался вдоль дома. Глаза привыкли к темноте, громада дома выделялась на фоне окружающего пейзажа. Я достиг наконец стены здания и щелкнул зажигалкой, которую мне дала Мелани. На распределительном щите все пробки оказались на месте, но кто-то отключил главный рубильник. С уверенностью прирожденного техника я включил его, и тут же весь дом засиял, как гигантская неоновая реклама. Откуда-то из глубины помещения послышался жуткий визг Мелани, а затем она стала вопить не переставая.