Я киваю головой. Катя продолжает.

- Летчики меня поразили. Представляешь, они не знали друг друга, поэтому в воздухе стоял мат. Они говорили, как-будьто торговались на базаре. Один предлагал другому передать ему мешки с золотом, которые тот перевозил с прииска, а другой увещевал его. Тот кидался процентами, а этот был обречен. На его вертолете не было вооружения и его соперник сбил машину в тайге. Потом мы посылали на поиски самолеты, вертолеты, экспедиции, но как и предыдущие случаи, ничего не нашли.

- Так в чего же полковник не поверил?

- Он сказал, что в радиусе 300 километров нет никаких вертолетных частей, тем более с боевыми машинами. Не мог такой вертолет возникнуть ни откуда.

- И радары не могли ничего поймать?

- Это невозможно. Ты сам летал на точки и знаешь, что рельеф местности не позволяет нащупать низколетящий вертолет. Провалишься за холмы или идешь над водой и все... вне видимости...

- Записи, записи переговоров у тебя остались?

- Нет, я говорила напрямую, поэтому у него в черном ящике они должны быть.

- А следователи были?

- Были, но командир части не допустил их до меня.

Я опять наливаю себе водки и предлагаю стопку Кате, но она мотает головой.

- Уже поздно, пойдем, я отведу тебя домой.

- Не хочу. Приду завтра утром, я так маме и сказала.

- Тогда я пойду заварю сейчас чайку, а потом заправлю тебе кровать...

На следующий день, где то часов в 13, ко мне постучался полковник Мещеряков.

- Сережа, это правда, что мне рассказала дочь?

Я сразу не понял и поэтому неуверенно спросил.

- О чем?

- О том, что я раскрыл твое инкогнито.

Это не про наши взаимоотношения с Катей.

- Да.

- Что же я наделал? Придется сейчас пойти к Петруше и поговорить с ним. Вот черт, как нехорошо все получилось