Диктор распространяется о событиях в Чечне. Показывают разрушенные дома, несчастных старушек и женщин, которые плачутся об убитых детях и разрушенной мечети. Опять болтливые депутаты несут с экрана несусветную чушь о нарушении прав человека и стремлении покарать виновных. Будет теперь у нас очередная комиссия. А о наших потерях скупо и по деловому. Погибло пять человек, одиннадцать ранено.

- Сволочи, - возмущается Боря, - Опять бандюги из под юбок стреляют, а наши болтуны, кричат, не сметь давать им отпор, женщин и детей мол жалко. А наших ребят совсем не жалко. Каждая рыдающая здесь свидетельница, ставленница Дудаева. Я бы разнес авиацией все село и следующие бы поселения, ни за что не стали бы больше принимать бандитов.

- Политика, побеждает нас. - утверждает майор Воронов. - Это не война, а полигон для политиков. Чечня, разменная карта между всякими партиями.

В курилке идет полемика по поводу наших политических деятелей. К вечеру все успокаиваются и идут отдыхать по комнатам, выделенным нам в этом доме.

Просыпаемся от грохота взрывов и треска автоматов.

- Тревога. Подъем, - орет дежурный

На улице еще темно и лишь всполохи взрывов мигают в окна. Мы торопливо одеваемся и, разобрав оружие, бежим к своим вертолетам. Первыми в воздух поднимаюсь я и майор Воронов.

- Серега, - орет он по рации, - затуши свои габаритки. Лети к главному входу, а я к кромке аэродрома.

У главного входа мечутся огоньки трассирующих пуль и лопаются светящиеся шары взрывов гранат. Красная ракета выползает почти из-под брюха и дает мне направление на цель. Миша всаживает в темноту ракеты и поливает все из пушек.

- Сережка, осторожно, я рядом, - голос Тихомирова пробивается в наушниках. - Держись левее, я иду по твоему следу.

Выхожу в лево и иду вдоль предполагаемой кромки аэродрома.