На улице, неподалеку от кухни, он увидел вывеску:

"АПТЕКА ЛИНКОЛЬН-ПАРК.

КАФЕТЕРИЙ ЛИНКОЛЬН-ПАРК"

- А где этот самый парк, а, приятель?

Если парк большой, там можно найти укромный уголок и прикорнуть маленько, дать роздых ноющим ногам.

- Иди прямо. Сам увидишь.

Парк был обнесен изгородью. Но он нашел калитку, отпер ее и скользнул внутрь. Впереди густые заросли, но земля сырая - то ли дождик ночью прошел, то ли от ручья, протекавшего там. Он перешел ручей по узенькому мостику, двинулся вперед по тропинке. Добрался до конюшен. Дверь была приоткрыта, и он заглянул. Внутри пусто, весь пол густо устлан свежим сеном.

Он вошел, забился в темный уголок, зарылся в сено, закрыл глаза. И на несколько минут все ушло куда-то, осталось лишь ощущение тепла, покоя и безопасности. Но затем в мозгу снова начало сверлить. Где он провел ночь? Что он скажет, если его спросят, где он провел прошлую ночь?.. Лаки пытался придумать ответ, но как-то не очень получалось. Нет, конечно, можно сказать, что эту ночь он провел там же, где и предыдущую. Но вся загвоздка в том, что в ту ночь его в Лос-Анджелесе не было. Он провел ее в Санта-Барбаре и приехал в город утром на попутном грузовике. Он ни разу не ночевал в этом самом Лос-Анджелесе. Он не знал здешних мест. Но ему придется отвечать на вопросы, и вот теперь они так и вонзались ему в мозг. Точно гвозди, вколачиваемые молотком.

- Как это понимать? Так где, говоришь, ты был?

- В ночлежке.

- В какой ночлежке?

- Да я не обратил внимания в какой. Ночлежка, и все тут.

- И где же находилась эта самая ночлежка?

- Да откуда мне знать где. Я ж никогда прежде не бывал в Лос-Анджелесе. Ни названий улиц не знаю, ничего.

- А как она выглядела, эта самая ночлежка?