– Почему вы не сказали мне об этом сразу? Вам никого не найти лучше меня, Рафаэль! Для вас мы будем охранять его и днем и ночью! Только ради вас я не Отойду от Артуро ни на шаг, пока он здесь. Только ради вас мне придется принять от него бриллианты, автомобили и яхты, которые он захочет мне подарить, и…

Рафаэль подскочил на стуле. Его кулак ударил по столу, и от сотрясения застежка моего лифчика едва не расстегнулась.

– Я сам присмотрю за Артуро! – прорычал он. – Мне не нужна помощь! Вы знаете, Мевис, я человек скромный. Но это чистая правда, когда я говорю, что я человек исключительного ума и рассудка, стреляю без промаха, а моя исключительная сила равна быстроте моего ума! Мне не надо помощников, чтобы охранять Артуро!

– Ну, хорошо, хорошо, – сказала я, поправляя бретельку. – Тогда какая же помощь вам нужна?

– Прошлой ночью, – сказал Рафаэль, закуривая черную сигару, – а еще точнее, сегодня утром, Артуро разбудил меня. Он услышал, что в нижнем этаже дома, который мы сняли на Биверли-Хиллз, кто-то ходит. Он послал меня узнать, в чем дело.

– Что-то случилось?

– Он был прав. Там действительно был человек, по всей видимости, какой-то заговорщик.

– Вы его поймали?

Он выпустил в потолок струю черного дыма и попытался обрести скромный вид.

– К чему этот вопрос? – сказал он. – Меня называют "Черная смерть". Вы не забыли?

– Но если вы его поймали, то что вам нужно? – спросила я.

– Мне уже как-то приходилось сталкиваться с вашей полицией раньше, – неторопливо проговорил он. – Работает она быстро и честно, на совесть. Но они так глупо настаивают на формальностях. Они требуют объяснений, утверждений, протоколов, ведут расследование. И пишут обо всем в газетах, что в данном деле совсем нежелательно.

Я безнадежно покачала головой.

– Чуть потише! Я опять не понимаю, о чем вы говорите.

– Но в этом и заключается главная моя трудность, – честно признался он. – Вы помогаете мне избавиться от тела, Мевис, а я плачу вам двойной гонорар. Вы знаете Лос-Анджелес, вы можете показать мне место, где все будет тихо и спокойно и никто ничего не узнает.