Опять наступило долгое молчание.

– Очень хорошо, – сказал он в конце концов. – Мы поедем к пляжам, и я посмотрю, каков твой новый план. Если он не лучше остальных… – На секунду он задумался. – Тихий океан там?

– Конечно, – сказала я. – Где ему еще быть?

– Буэно! – Он казался очень довольным. – Если этот новый план такой же, как и остальные, я тебя утоплю. До тихоокеанских пляжей мы добирались минут тридцать. Я сказала Рафаэлю, где остановиться, и он подъехал к нужному месту и выключил мотор. Потом он поглядел на меня.

– Что сейчас?

– Ты только оглянись вокруг, Вега, – сказала я, – и тогда заметишь кое-что. Пляж находится внизу, под шоссе, и этот его конец – пустынный!

– Да? – неохотно выдавил он.

– Вытащи труп из автомобиля и положи ею на пляж, – сказала я. – Никто этого не заметит. Затем поднимись обратно к машине, и мы уедем.

Он вновь оглянулся.

– Не могу поверить, – хмыкнул он. – Наконец-то ты сказала что-то умное. Пойдем, нам надо поторопиться.

– То есть как это "нам"? – резко спросила я.

– Если ты ошибаешься, чикита, – он зловеще улыбнулся, – и полицейское управление устроило сегодня свой ежегодный пикник на этом пляже, я хочу, чтобы ты была с нами – со мной и трупом. Это твой план, и я хочу, чтобы ты отвечала за все последствия, какими бы они ни были. – Он перегнулся через меня и открыл дверцу автомобиля, – Выбирайся!

Мне пришлось выйти. Все это не приводило меня в восторг, но, полагаю, выбора у меня не было. Об этом пикнике, о котором он говорил, я как-то раньше не подумала.

Рафаэль еще раз оглянулся, затем открыл багажник. Внутри, как он и говорил, лежало тело, но пока я его не видела, это казалось не правдоподобным. Это был труп человека лет пятидесяти, одетого в великолепно сшитый серый костюм и белую рубашку с простым коричневым, галстуком. На нем был небольшой парик, так как он был совершенно лыс. Парик съехал на одно ухо, и лысина его сверкала, как добродетель актрисы, играющей распутную женщину.