Меня обвинили, что задание было выполнено спустя рукава. И отправили, скажем так, на запасной путь. Как бронепоезд.

Я обиделся: зачем демагогия, товарищи, давайте конкретные факты, в смысле, трупы. Нет, фактов мне не дали. А сказали, что найдут, (факты? труп?) если в том будет нужда.

Я обиделся и законсервировал себя, точно медведь в берлоге. Потом заболел воспалением легких после лыжной прогулки в тридцатиградусный мороз по дачным окрестностям подмосковного родного Коровино.

Воспаление легких — это не подарок на день рождения. И посему я неделю только глотал антибиотики, потом спал, затем начал есть. После спал и снова ел, когда не спал. Питался какой-то пищей. Ее приносили мои боевые друзья-приятели: от генерала Матешко до соседской девочки Маши. Я их благодарил и тут же засыпал, жалея лишь об одном, что я не медведь. С лапой в пасти.

Да, жил растительно-животной жизнью. В этом было мое будущее. Хотя какое может быть будущее у потенциального покойника? Утешало лишь то, что я был не один. Нас миллионы и миллионы. И только единицы понимают, что грядут новые времена. Оно наступает, новое время — время собирать трупы.

Деревянные тулупчики (гробы) готовятся для многих. Для безымянных, завшивевших бомжей, подыхающих в канализационных коллекторах. И для известных широкой общественности бизнес-коммерсантов, которых пули снайперов освобождают от уплаты налогов на добавочную стоимость. Для стариков, копающихся в мусорных баках в поисках пропитания. И для юнцов, выполняющих свой воинский долг на пылающих окраинах империи. Для отцов семейств, отправленных супругами в соседнюю булочную за свежим хлебом и неловко угодивших в бандитскую разборку. Ну и так далее.

Словом, для всех слоев населения наступали трудные времена. Передел власти, собственности, территорий требует беспредела. Со стороны тех, кто пытается выйти победителем из кровавой бойни за лакомый кус. Однако какие могут быть победители на пире во время чумы?