— Уже март? — удивился я.

— А то, — торжествовали приятели. — Как прекрасен этот мир, посмотри. В Международный день имени революционерки Клары Цеткин-Целкин! Ур-р-ра!

И поволокли из холостяцкого логова, предварительно натянув, разумеется, брюки. На меня. Хотя была такая приятная теплынь, что можно было обойтись и без этой неважной детали мужского гардероба.

Затем я был усажен в военно-полевой джип «Гранд Чероки», похожий на легкий танк, и мы помчались по веселой, мартовской, праздничной столице.

Солнце било прямой наводкой по витринам, автомобилям и лужам, многократно в них отражаясь. Небесная пронзительная синь резала глаза, и слезы, как капель…

Воздух казался чистым и прозрачным. Прохожие, сбросив зимние шкуры, радовались наступлению весны. Правда, в скверах и под стенами домов ещё горбились могилами грязные сугробы, однако и они вяли от южных ветров.

Весна идет — весне дорогу!

И я чувствовал: её целительная энергия заполняет меня, как легкий водород — воздушный шарик. Хор-р-рошо!

— Просыпайся, Алекс, — требовал Коля, крутящий баранку. — Пора Кремль брать.

— Это бабу берут, — ерзал на переднем сидении Котэ, большой любитель поговорить, напомню, о прекрасном поле. — А Кремль надо штурмовать.

— Зачем? — не понимал я, потерявший чувство юмора за зиму.

— Как зачем? — удивлялся Кото. — Всем известно, что земля начинается с Кремля.

— И что?

— А ничего, — огрызнулся. — Газеты надо читать.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Читать газеты?

— А-а-а! — зарыдал Котэ. — Николаша, пусть он меня лучше не трогает. Я его сейчас укушу!

— За что?

— За какой-нибудь важный орган! — зарычал нервный грузин. — Отстань от меня, тупой такой! В кубе!

— Кто тупой?

— А-а-а!

К счастью для всех, наш джип притормозил на площади ж/д вокзала, где гипсовый вождь указывал трудящимся массам путь на юг.