А Гуля выглядела очень славно, хотя, пожалуй была непривычно бледна. Чуть больше года назад она и Говард Бриндль, счастливые молодожены, отправились из Лоудеднейла проводить свой бесконечный медовый месяц в путешествии вокруг света. От них пришло несколько открыток, но все они были какие-то безликие. Море и море. Все равно, что присылать снимки элегантных холлов пятизвездочных отелей.

А потом этот звонок, и голос тонкий, еле слышный и смертельно напуганный: "Пожалуйста. Ну, пожалуйста."

И, как заметил по этому поводу Майер - хотя в том и не было особой нужды - если вдруг возьмусь сочинять список людей, для которых был и останусь Большим Трэвом, в числе первых туда войдет имя уже покойного Тэда Левеллена, чья единственная дочь Линда когда-то в далеком детстве получила прозвище Гуля, поскольку мастерски пародировала все рулады и воркования городских голубей. Майер мог бы и не напоминать мне о Тэде, потому что я немедленно ответил "да" тому тоненькому далекому голосу. Я велел ей никуда не соваться и заверил, что приеду, как только смогу.

Так что я сразу позвонил в ближайший аэропорт, одолел все пункты моего списка "неотложных дел на случай внезапного отбытия на неопределенное время", уложился и отчалил, наказав Майеру приглядывать за магазинчиком и во-время выбирать почту из ящика. Моя дорожная сумка, вмещавшая все необходимое, спокойно помещалась под сиденьем. В голосе маленькой Гули ясно слышалось отчаянье, и я пустил в ход свой "энзе". По высокой цене можно купитиь почти все, что угодно - а главное, сделать это быстро. При других обстоятельствах я провозился бы не меньше недели. На моем счету было достаточно, чтобы прожить при нынешних ценах около полугода, так что я получил солидную пачку денег. Набив бумажник - на дорожные расходы - я спрятал оставшуюся часть в некое надежное место.