Изменилось не только название. Ух и не знаю, сколько дней напролет они с дочерью гнули спины над этим корытом. Сам профессор сделался сух и поджар, словно гончая, а жилистые и крепкие его руки покрылись истинно кордовским загаром. Он пригласил меня на борт и показал воссозданное буквально из праха машинное отделение с новым мощным компрессором. Я отметил и новый тент, и новый якорь на выдраенной до блеска цепи. Да, это по-прежнему была крепкая, неповоротливая старая шаланда, но теперь это была славная старая шаланда.
Я спросил, зачем такая основательная экипировка, и он ответил, что собирается занятся некими подводными исследованиеми. Тогда я спросил, с ним ли Гуля, и он ответил, что Гуля в школе, и у нее все хорошо. У нее никогда ее было проблем с обзаведением друзьями, сказал он. Мы распрощались, но я задержался посмотреть, как он выводит своего "Телепня" из дока, ловко управляясь со старой посудиной в поисках течения и ветра.
Тремя месяцами позже я случайно узнал, что Левеллен продал "Телепня" в клуб подводников где-то под Моротоном. Я решил, что его планы расстроились, и теперь он вернется домой. Потом я узнал, что кто-то купил "Голландца". Он уже давно стоял без дела у Полуденного Ключа. Я о такой дорогой игрушке и мечтать не мог. Фантастический двигатель, корпус в одну вторую траулера, изумительный баланс. К тому времени "Голландцу" не было и десяти лет. Корпус из Гонконга. Красное и тиковое дерево. Дизели и вся хитрая механика из Амстердама. Вместительный бак, куча навигационных приспособлений. Автопилот. Все было так отлично продумано и пригнано, что с ним мог справиться один-единственный человек.