— Ругался, как последний бандит. Мама дорогая, какими словами!

— И еще эта ужасная зеленая куртка. Как у военных.

— И эти ботинки, тяжелые, черные, зашнурованные чуть не до колен.

— Хоть не сломал ничего, и на том спасибо.

— Да-да, просто вдруг убежал.

— Он что-нибудь прихватил с собой? — спросил Эрленд.

— По-моему, он был несколько не в себе, — сказала Фиола; она все пыталась, видимо, найти какое-то оправдание действиям нападавшего. — Нет, ничего не разбил и ничего не взял. Просто взбесился, когда понял, что денег ему не дадут. Бедный мальчик.

— По-моему, под кайфом, — сказала Бирна, словно сплюнула. — Нет, вы ее только послушайте! — Она повернулась к сестре. — Иногда мне кажется, что ты умственно отсталая. Это же ежу ясно, под кайфом, сразу видно. Резкий взгляд, заплывшие глаза. И еще с него пот градом катился.

— Нападавший обильно потел? — спросил Эрленд.

— Да-да, я же говорю, градом катился пот.

— Нет, просто промок под дождем, — возразила Фиола.

— Нет, под кайфом. И еще его трясло.

— Да просто промок, — стояла на своем Фиола.

Бирна смерила ее испепеляющим взглядом:

— Он тебя по лицу ударил, Фиола. Этого еще не хватало!

— А куда он тебя ударил, там еще болит? — злорадно спросила Фиола и посмотрела на Эрленда. Экий у нее в глазах огонек.

Поговорив с сестрами, Эрленд и Сигурд Оли отправились на Северное болото. Было еще раннее утро. Их ждали соседи Хольберга с первого и второго этажа. Полиция уже взяла показания у соседа, который обнаружил труп, но Эрленд хотел поговорить с ним еще. А на верхнем этаже жил летчик. В день убийства Хольберга он как раз вернулся с рейсом из Бостона, в середине дня, сразу лег спать и не пошевелился, пока ему в дверь не постучала полиция.

Эрленд и Сигурд Оли с него и начали. Небрит, одет в шорты и жилетку. Лет около тридцати, живет один, квартира — помойное ведро, везде раскидана одежда, на относительно новом диване два распахнутых чемодана, повсюду пластиковые пакеты из аэропортовых магазинов, винные бутылки, пивные банки — яблоку негде упасть.