Я умылась в ванной комнате, примыкающей к спальне Бум-Бума, с завистью глядя на встроенный в пол бассейн с искусственным водоворотом. Очевидно, Бум-Бум устраивал водный массаж для своей поврежденной лодыжки. Может, быть, он и квартиру купил из-за этого водоворота. Бум-Бум всегда отличался дотошностью, но не практичностью.

Внизу я зашла в швейцарскую, чтобы переговорить с этим самым Хинкли. Оказалось, что он уже давно ушел, вместо него дежурил ночной охранник. Он сидел у пульта перед многочисленными мониторами, на которых видно было и улицу, и гараж, и каждый из тридцати этажей. Это был пожилой неф с усталым морщинистым лицом. Я объяснила ему, кто я. Он выслушал молча, сохраняя бесстрастное выражение лица. Тогда я предъявила ему бумагу от адвоката и сообщила, что буду появляться здесь часто — до тех пор, пока не закончу разбираться в делах и не продам квартиру.

Охранник ничего не сказал. Не моргнул, не качнул головой, а просто смотрел на меня бесстрастными карими глазами. Белки пожелтели от старости.

Я почувствовала раздражение, но взяла себя в руки.

— Тот, кто дежурил здесь днем, пустил в квартиру без моего разрешения постороннего. Прошу вас проследить за тем, чтобы это не повторялось.

Негр смотрел на меня все таким же немигающим взглядом. Я вспыхнула от злости, развернулась и пошла прочь. Пусть сидит себе под своим горчичным гобеленом.

Глава 3

Размышления

— А что ты там искала? — спросила Лотти, отхлебнув кофе. Ее черные проницательные глаза смотрели на меня строго, но с симпатией.

Я откусила от сандвича.

— Сама не знаю. Наверное, слишком долго проработала детективом. Привыкла искать секреты в чужих письменных столах.

Мы сидели в подвале отеля «Честертон», где расположился ресторан «Дортмундер». Я взяла с винной полки бутылочку «Помероля» и заказала сандвич — эмментальский сыр на ржаном домашней выпечки хлебе. В «Дортмундере» обслуживают медленно. Здесь привыкли к пожилым дамам, живущим в отеле. Дамы обычно никуда не торопятся и по полдня просиживают за чашечкой кофе или одним пирожным.