— Вы хотите сказать, что кто-то специально пустил в трюм воду? Это был акт вандализма?

Шеридан кивнул:

— Мы решили, что это сделал один из недовольных чем-то членов экипажа и немедленно списали его на берег. Матрос не стал поднимать шум, и мы решили, что наше подозрение было не лишено основания. Но Бум-Бум узнал что-то другое, и капитан Бемис, конечно, захотел с ним поговорить. Вы случайно не знаете, что именно выяснил Бум-Бум?

Я покачала головой:

— В том-то и дело. Я не видела Бум-Бума месяца два, а то и три. По правде говоря, я больше всего боялась, что он... попал в воду в результате депрессии, вызванной тем, что он больше не мог играть в хоккей. Но судя по тому, что рассказываете вы и Пит Марголис с элеватора, Бум-Бум всерьез увлекся своей новой работой и никакой депрессии у него не было. Тем не менее я хотела бы знать, не видел ли кто-нибудь из членов экипажа «Берты» или «Люселлы», как все произошло.

— Мы и в самом деле стояли неподалеку, но «Берта Крупник» загораживала соседний пирс. Вряд ли кто-нибудь из наших что-нибудь видел.

Официант пришел принять заказ. Мы сказали, что нам нужно изучить меню повнимательней. Через полминуты официант вернулся и смущенно откашлялся:

— Мистер Грэфалк спрашивает, не согласитесь ли вы, мистер Шеридан, и ваша дама присоединиться к нему и мистеру Филлипсу.

Мы с Шериданом удивленно переглянулись. Я и не заметила, когда эта парочка вошла в клуб. Официант провел нас по пурпурному ковру к столику, приютившемуся в самом углу. Грэфалк встал нам навстречу и пожал руку Шеридану.

— Спасибо, что согласились прервать ваш обед ради нас, Майк. — Мне седовласый красавец сказал: — Я Нилс Грэфалк.

— Здравствуйте, мистер Грэфалк. Я Ви.Ай. Варшавски.

Владелец пароходной компании был одет в мягкий твидовый пиджак, явно сшитый на заказ. Под пиджаком — белая рубашка с открытым воротом. Сразу было видно, что этот человек родился в богатой семье и привык повелевать и распоряжаться. От него пахло морем, лицо под белоснежной шевелюрой было загорелым и обветренным.