Цветочки были оставлены им без внимания, голос звучал безразлично.

Пренебрегая законами гостеприимства, что с ней случалось крайне редко, Даша протиснулась мимо гостя в большую из двух маленьких комнат и демонстративно заняла единственное в квартире кресло. Еле заметным кивком она указала на стул:

— Туда, пожалуйста.

В конце концов это он к ней пришел, а не она к нему.

Вобла стала еще суше и, поддернув брючины, молча пристроила свой плоский зад на предложенное место. Стул был некрасив, неудобен и чем-то напоминал самого гостя, но вместе с тем они составили неплохую пару.

— Итак, начнем. — Зафиксировав корпус в идеально вертикальном положении, незнакомец поправил костистыми пальцами оправу и строго взглянул на хозяйку: — Госпожа Быстрофф, что вы знаете о своем деде?

— О ком? — На мгновение Даша перестала кукситься и удивленно приподняла брови. Откровенно говоря, это был последний вопрос, который она ожидала услышать сегодня утром.

— Что вы знаете о вашем деде? — повторил гость.

— В каком смысле — «знаю»? — Она растерянно улыбалась. — Боюсь, я не совсем вас понимаю…

— Что вам о нем известно? — раздельно произнес незнакомец.

И тогда, скорее от удивления, чем из вежливости, хозяйка ответила:

— Да в общем не очень много. Я была совсем маленькой, когда дедушка с бабушкой разошлись. Разошлись, в смысле разъехались, потому что развелись они еще раньше…

Неожиданно остро пахнуло воспоминаниями: сначала появились запахи, затем звуки и почти ощутимо — строгий поворот бабушкиной головы.

Даша закусила ноготь на большом пальце.

— …Понимаете, — медленно продолжала она, — их семья никак не могла разъехаться: квартира была очень маленькая, а детей пятеро. Ну знаете, как это бывает…

И она застенчиво улыбнулась, призывая собеседника к сопереживанию. Однако выражение лица незнакомца дало ясно понять, что он понятия не имеет, как это жить всемером в крошечной хрущевке, а, главное, и не стремится этого понять.