Песня закончилась, и юный диджей прокричал что-то насчет «hot hot hot band», которую они только что прослушали, и тут же перескочил на следующий номер, приторную до отвращения балладу.

— Почему его никто не прикрывал?

— Кто-то прикрывал. — Энджела посмотрела в зеркало заднего вида. — Да, Лео Бернард. Ты встречался с ним в Мюнхене, помнишь? Пару лет назад.

Чарльз помнил — плотный парень, кажется, из Пенсильвании. В Мюнхене он прикрывал их во время совместной с БНД

— Да, забавный парень.

— Ну, теперь-то он уже мертв. — Энджела снова бросила взгляд в зеркало. — Нашли в собственном номере, над Фрэнком, этажом выше. — Она вздохнула. — Застрелен, похоже, из собственного пистолета, хотя самого оружия мы так и не обнаружили.

— Кто-нибудь что-то слышал?

Энджела покачала головой.

— Нет, у Лео был с глушителем.

Откинувшись на спинку кресла, Чарльз и сам невольно глянул в зеркало. Приглушил звук — певичка с переменным успехом пыталась вытянуть верхнюю «ми», — а потом и вовсе выключил радио. Энджела почему-то старательно умалчивала о главном: зачем кому-то понадобилось платить такие деньги. Ладно, с этим можно подождать. Сейчас важнее представить, как все случилось, выстроить события во временно́й последовательности.

— Когда они прибыли?

— В пятницу, во второй половине дня. Седьмого.

— С какой легендой?

— Никакой новой легенды у Фрэнка не было, его и без того слишком хорошо знали. Лео воспользовался старой. Бенджамин Шнайдер, швейцарец.

— Передача должна была состояться на следующий день, в субботу. В какой части пристани?

— У меня записано.

— Во сколько?

— Вечером. В семь.