— Я была бы плохим сыщиком, если бы подозревала вас. — Кулакова старалась выдержать тяжелый взгляд. — Просто подготавливаю вас к одному вопросу, который необходимо задать. Вы любили Григория?

— Если вы намекаете, что я жила с ним под одной крышей, как покорная грузинская жена, отвечаю: мы не в горах. — Нана впервые за время разговора отвела глаза.

Лариса еще раз обвела взглядом гостиную. В этой большой комнате пятнадцать лет жили два человека. Они произвели на свет двоих детей, но не увековечили совместного проживания ни в фотографиях на стенке, ни в каких-то милых мелочах. Возможно, где-то на полках хранились альбомы в бархатных переплетах, с фотографиями, запечатлевшими счастливых молодоженов, а потом молодых родителей. Однако все это было убрано подальше от глаз. Мертвый Поленов не удостоился даже портрета в траурной рамке.

— Ради бога, извините меня за бестактность, — она не знала, как расположить к себе вдову. Скорее всего, это просто невозможно, однако сыщица еще не закончила беседу и не выяснила самое главное. — Я верю: вы любили друг друга. И все же Григорий — интересный мужчина на хорошей должности. Женщины к таким так и липнут.

— У вас нет сердца. — Лицо Наны приняло землистый оттенок. — Вчера мне сообщили о гибели мужа, а сегодня пытают, не было ли у него любовницы. По-моему, я ответила вам: грузинская женщина не станет терпеть унижений. Мы любили друг друга и потому прожили пятнадцать лет. Если бы не это ужасное происшествие, мы прожили бы еще как минимум пятьдесят. А теперь уходите. Я не желаю разговаривать с вами.

Лариса посмотрела в глаза вдовы, ставшие холодными, как льдинки, и, поняв: сегодня она ничего не узнает, вышла из квартиры, уверенная в своих первоначальных предположениях.

Нана закрыла за ней дверь, прислушалась к шагам и, когда на лестнице все стихло, подбежала к телефону. Набрала номер. Едва в трубке скрипучий голос произнес: «Алло», она закричала: