— Не могла Мария этого сделать! — стояла на своем Лукерья. — И Иван не мог!
— А Рафаил? — спросил Ряшенцев.
— Вот тот да, — губы старухи скривились в усмешке. — Он же малахольный. На голову малость того…
— Почему вы так говорите? — удивился Николай. — Рафаил — студент строительного института.
— Так я не говорю, что совсем больной! — махнула рукой Землякова. — С мозгами не все в порядке, это точно. У нас в селе жалеют его. После случая с Танькой Кошелевой ему крышу снесло.
— А что же случилось с Кошелевой? — не унимался Ведерников. — И вообще кто она такая?
Лукерья встала и поманила оперативников к окну.
— Вон, видите? — она указала на остроконечную крышу. — Там жила бабушка Тани и Никиты, старуха Кошелева. Ну, ее-то дом давно продали, а Нинка, мать, значит, Таньки и Никиты, невестка ее, деньги сразу пропила. А вот тот дом, — ее палец повернулся в другом направлении, — и поныне кошелевский, только там никто не живет. Хозяина убили, Танька погибла, Нинка пьяная угорела. Один Никита остался, в каком-то городе обитает, не то в Приреченске, не то в Залесске. Иногда заезжает могилы проведать, только нечасто.
Мало что поняв из рассказа словоохотливой старушки и вовсе не сообразив, при чем тут Рафик Бобров, Николай повторил вопрос:
— А Таня и Рафик встречались, что ли? Мы люди не местные, вы уж нам, будьте добры, все по порядку расскажите. Лучше вас этого никто не сделает.
Ободренная похвалой, старуха начала рассказывать. Речь ее не была плавной и не лилась, как вода из крана, к тому же по ходу рассказа женщина обязательно упоминала про всех детей и родственников. И все же сыщики смогли составить для себя более-менее ясную картину.
Харитон и Нина Кошелевы приехали в Озерное давно, откуда — никто не помнил. Сначала они вписались в озерский коллектив (оба любители приложиться к бутылке), однако потом коллектив начал их избегать. («Телевизор посмотришь — у нас одни пьяницы, — прокомментировала Лукерья. — Вранье какое! Ну любят люди выпить после работы, а что еще делать? Вот Нинка с Харитоном были самыми настоящими пьяницами, и их, кстати, не очень-то жаловали».)