— По-моему, первый подозреваемый у нас имеется, — высказал предположение Ряшенцев. — Никите Бобровы могли не только открыть дверь, но и впустить в дом.

— Вполне возможно, — согласился Николай. — Только почему парень, таящий зло на своего бывшего друга, решил свести с ним счеты через три года? Кстати, мы не знаем, что это были за счеты.

— Мы не знаем, что случилось в лесу, — задумчиво проговорил Юрий. — Ведь именно после этого друзья не разлей вода перестали быть таковыми.

— Вывод напрашивается только один. — Ведерников встал со стула и подошел к окну. — Татьяна не утонула. С ней произошло что-то более страшное, и парни об этом знают. Может быть, даже убийство.

— Тогда почему они лишь прервали отношения? — не согласился Ряшенцев. — Ведь каждый из них любил Татьяну. Один являлся ее женихом, другой — единственным братом.

— Не знаю, просто не представляю. — Ведерников помахал рукой возвращавшемуся Степану Игнатьевичу и повернулся к коллеге. — Придется Игнатьевича еще раз сгонять. Надо подробнее расспросить старушку Фокину, когда и сколько раз она видела Кошелева-младшего.

Глава 16

Зинаида Терентьевна Фокина была чуть глуховата, но обладала отличным зрением.

— Видела я Никиту, — с гордостью сообщила женщина, — и чаще чем раз в год. Правда, он все время норовил прошмыгнуть мимо, кепку на лицо натягивал. А я ему: «Здравствуй, Никита, некрасиво со старшими не здороваться».

— А он что же? — спросил Николай.

— Когда как, — махнула рукой Зинаида Терентьевна. — Иногда поздоровается, иногда отнекивался: мол, не знаю я вас.

— А в этом году видели? — поинтересовался Ряшенцев.