Видимо, она тоже совершенно забыла обо мне. Забавно, но меня это задело. Потом она поблагодарила меня за внимание. Дела у нее идут нормально. По ее словам и ноткам нетерпения в голосе я понял, что она слегка раздражена - за проявленную непрошеную заботу... Да я и сам разозлился, когда по ее сверхвежливому тону сообразил, что я для нее был всего лишь одним из многочисленных служащих ее папаши-миллионера. Я быстренько закончил разговор, но все же в конце еще раз напомнил, что в случае нужды она всегда может обратиться ко мне за помощью.

Джина, сообразившая по выражению моей физиономии, какой мне был оказан прием, тактично заметила:

- Нельзя забывать, что она дочь Чалмерса.

- Да, да, конечно. А теперь пусть катится ко всем чертям. Эта стерва практически сама меня послала.

На том мы и порешили. И в следующие четыре недели я совершенно не вспоминал о мисс Чалмерс. У меня было порядочно работы по издательским делам. Кроме того, я в ближайшее время должен был отправиться в отпуск, и мне хотелось привести все в ажур к тому времени, когда из Нью-Йорка приедет Джек Максвелл, мой временный заместитель. Я планировал провести восемь дней в Венеции, потом перебраться южнее и прожить недели три в Исхии.

Впервые за четыре года я должен был получить продолжительный отпуск и ждал его с нетерпением. Путешествовать я собирался один, так как хотел сам решать, где и на сколько останавливаться, хотел свободы передвижений, возможности действовать по мимолетному капризу.

Через четыре недели и два дня после того вечера, когда я исполнил долг вежливости по отношению к мисс Чалмерс, мне позвонил Джузеппе Френци, один из моих приятелей, работающий в "Л'Италия дель Пополо". Он пригласил меня отправиться с ним на вечер, устраиваемый кинопродюсером Гвидо Лючано в честь какой-то знаменитости, которая вызвала фурор в Венеции.

Я обожаю итальянские приемы. В них масса очарования и искрометного веселья. Тебя угощают потрясающе вкусными блюдами!