Треватен посидел, переваривая услышанное. Подумал о том, что мог бы задать еще несколько вопросов. К примеру, спросить, во сколько раз повысилось жалование издателя. Но стоило ли. У него-то выбор был: или писать дальше по пять центов за слово, или не писать вовсе. Джукс поставил в их дискуссии жирную точку.

– Джим? Так я передаю счет в бухгалтерию или ты хочешь забрать "Преступника в петле"?

– И что я ним буду делать? Нет, я возьму по пятицентовику за слово, Уоррен.

– Если бы я мог заплатить тебе больше…

– Я понимаю.

– Вам следовало давным-давно организовать профсоюз. Объединиться. Или ты мог бы писать что-то еще. Финансовое положение у нас сложное, так что, плати мы авторам больше, журнал, возможно, пришлось бы закрыть. Но есть же другие жанры, где платят больше.

– Я пишу детективные рассказы двадцать лет, Уоррен. Больше я ничего не умею. Господи, у меня репутация, имя…

– Разумеется. Поэтому я всегда радуюсь, когда ты приносишь очередной рассказ. Пока я издаю этот журнал, Джим, я буду покупать твои опусы.

– По пятицентовику за слово.

– Ну…

– Я понимаю, что дело не в тебе, Уоррен. Просто мне горько и обидно. Вот и все.

– Ерунда все это, – Джукс поднялся, вышел из-за стола. – Ты выговорился, мы объяснились. Теперь ты знаешь, что к чему. Можешь пойти домой и сотворить для меня что-то удивительное. А я тут же выпишу тебе еще один чек. Есть способ удвоить доход. Удвой производительность, ничего более.

– Хорошая идея, – кивнул Треватен.

– Разумеется, хорошая. А может, тебе поработать в другом жанре? Никогда не поздно расширить сферу деятельности, Джим. Мне бы не хотелось расставаться с тобой, но, если ты не можешь существовать на наши гонорары…

– И об этом стоит подумать, – согласился Треватен.

Пять центов за слово.