Меня подхватили за руки и за ноги и куда-то понесли. Боль в боку была нестерпимой. Я снова потерял сознание.
Очнулся я в какой-то обшарпанной комнате, отдаленно напоминающей больничную палату. Я лежал на металлической кровати, перебинтованный и укрытый простыней.
Итак, «воины ислама» решили сохранить мне жизнь. По крайней мере, на какое-то время. Значит, я им нужен. Вот только для чего?..
Прошло несколько часов. Потом появилась кареглазая мусульманская девушка, половина лица которой была укрыта черным платком. Убедившись, что я в сознании, она тут же покинула помещение. А спустя минут пятнадцать в дверях так называемой больницы я увидел троих мужчин. Два бородатых моджахеда с одинаково злобным выражением лица и автоматами Калашникова в руках и европеец — одетый в белую рубашку с коротким рукавом и брюки защитного цвета. Он приблизился к кровати, в то время как бородачи заняли места у двери.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он на вполне приличном русском.
— Хуже некуда, — ответил я. — Почему меня не убили?
— На то есть причины. — Брови незнакомца сошлись у переносицы. — Как военнопленного, я спрашиваю у вас: назовите номер своей воинской части, звание и имя.
— Значит, я в плену? У кого?
— Вы не знаете, кто расстрелял из орудий ваш диверсионный отряд? — усмехнулся европеец. — Не притворяйтесь! Я интересуюсь не из простого любопытства, а для вашего же собственного блага.
— Неужели?! — Внезапный приступ головной боли заставил меня поморщиться.
— Какого такого блага? Быть живьем посаженным на кол? Или подвешенным за руки с содранной живьем кожей?
— Мы не знаем, в каком вы звании, — не без труда подбирая русские слова, произнес европеец. — Если офицер, то мы поменяем вас на одного нашего командира, захваченного в плен вашим спецназом неделю назад. Так что в ваших интересах...
— Ладно... — Слова «парламентера» меня несколько обнадежили. По крайней мере, где-то на горизонте забрезжил реальный шанс выжить. Надо было им воспользоваться. — Капитан воздушно-десантных войск Аверин. Для начала хватит... А вы кто такой?