— Сколько нам ехать?

— Двести километров, если считать от вокзала, — ответил майор Сименко, сидящий ко мне ближе остальных. — Часа три, не меньше...

Про себя я отметил, что «додж», резво летящий по шоссе, двигался со скоростью не менее ста двадцати километров в час. И, словно прочитав мои мысли, майор уточнил:

— По бетонке около ста двадцати километров, остальное — по лесной грунтовке. Там особенно не разгонишься. А вы надолго к нам? — неожиданно переменил он тему и, обернувшись вполоборота, с интересом заглянул мне в глаза.

— На все воля Божья. Может, на год, а может, и навсегда. Кто знает?..

— Во всяком случае, отец Павел, — продолжал Сименко, — я вам гарантирую, что ваша будущая паства будет весьма непохожа на ту, с которой вы имели возможность сталкиваться во время своей предыдущей духовной практики. Хотя «непохожа» — слишком слабое определение для обитателей нашего «монастыря». По сути своей они даже не люди, а самые настоящие сатанисты. У всех без исключения руки по локоть в крови!..

Я уловил неприкрытую злобу во взгляде и словах начальника.

— Любые грешники, какие бы преступления они ни совершили, имеют право на покаяние и прощение, — спокойно произнес я. — Для этого я и еду...

— Только не эти! — брезгливо процедил майор, качая головой. — Впрочем... отец Павел, у нас с вами разные задачи. Надеюсь, мы не будем стоять на дороге друг у друга. Ваше дело — спасать якобы бессмертные души этих подонков, а мое — смотреть, чтобы хорошо себя вело их бренное тело! Только и всего... К тому же я убежденный атеист! — Сименко своим сарказмом поставил точку в разговоре и усмехнулся, лениво откидываясь на спинку кресла.

Или я не очень хорошо выспался в поезде, или на меня так подействовал монотонный гул двигателя вкупе с шорохом шин, но незаметно мои веки сомкнулись, и я погрузился в неглубокий, чуткий к малейшему постороннему звуку сон.

Впрочем, находясь на дороге в неизвестность, мне нужно было отключиться от окружающего мира и подумать.