– Не измывались, говоришь. А меня сегодня на гоп-стоп чуть не взяли.

– Чего? – вытаращился на Сизова Первухин.

– Он подошел из-за угла... Гоп-стопа не было, но разговор состоялся. На счет Горбушина. Просили его в одиночную камеру перевести, двадцать пять тысяч евро за содействие предлагали.

– Да нет, много слишком.

– Но ведь предлагали. А почему предлагали? Потому что проблемы у Горбушина начались. На воле о них знали, а мы – нет.

– А кто предлагал?

– Да человек один, он не представился... Ладно, будем работать. Если мокрое в двести четырнадцатой было, рано или поздно узнаем. А пока будем ждать заключения врачей...

Андрей выпроводил Первухина из кабинета, а сам отправился в караульное помещение.

Рябков выглядел подавленным. На Сизова посмотрел глазами побитой собаки.

– И вы думаете, что мне померещилось? – тяжко вздохнул он, ломая в руках шапку.

– Пока ничего не думаю. Сначала ты мне расскажи, а потом я думать буду.

– Да что рассказывать... Был человек. Был!

– Но как он первую линию пересек?

– Так и пересек... Не человек это был...

– Тебя не поймешь. То человек был, то не человек.

– Ну, не совсем человек. Его информационно-энергетическая оболочка.

Глаза Рябкова лихорадочно заблестели, губы сложились в тонкую прямую линию.

– Какая оболочка? Что ты несешь?

– Такая оболочка. Привидение это было!

– Привидение?!

– Да, привидение... А что, существование призраков и привидений – давно уже доказанный наукой факт.

– Какой наукой? Эзотерической?

– Ну, не важно... Думаете, я идиот, да? Был бы идиотом, в объяснении бы написал, что привидение видел. Но я же не псих. Я знаю, что мне никто не поверит...