— Убери руку, дерьмо!

   — Что вам надо? — спросил, окончательно просыпаясь, Леоне.

   За ярким светом он едва различал какие-то фигуры, лишь по шуму догадываясь, что сейчас перед ним несколько человек.

   — Взять его! — скомандовал офицер.

   Двое в форме, закинув короткоствольные автоматы за спину, стали выкручивать Фрэнку руки. Он попробовал было вырваться, но сразу получил два удара — под дых и по голове. Ему заломили руки за спину и надели наручники. Прикладом автомата один из них разбил стекло, под которым висела фотография Розмари.

   — У нас так не принято, — попробовал вступиться Уоллес.

   — Он теперь подчиняется нам! — рявкнул на Уоллеса офицер.

   Не снимая черных перчаток, офицер взял двумя пальцами Леоне за щеку:

   — Мы тебя переводим, понял, собака?

   — Куда вы меня переводите? — спросил Фрэнк.

   — Куда надо, собака!

   Они вытолкнули его из камеры и поволокли по коридорам.

   — Пустите меня, пустите! — кричал Фрэнк.

   — Пошел! Пошел!

   Разбуженные криками, заключенные с любопытством приникали к окошечкам своих камер. Некоторые из них выкрикивали ругательства в адрес автоматчиков, другие подавленно молчали.

   Во дворе тюрьмы, где стоял прибывший спецавтомобиль, было холодно и темно. Пошел снег и задул резкий ветер. Туча наплывала, поглощая луну, отчаянно пытающуюся прорваться сквозь ее космы.

   — Куда вы меня тащите? — успел крикнуть Леоне. Но его уже бросили в кузов фургона и захлопнули дверь. Не имея возможности выставить перед собой руку   он упал и больно ударился головой.

   С грохотом откатилась по рельсу подвижная стена ворот и, включив алый, как кровь, спецсигнал, фургон двинулся в ночь.

5.

   Поднявшись и едва удерживая равновесие, Фрэнк облокотился на выступ крыла и прильнул лицом к маленькому забранному проволокой окошку, пытаясь разобраться, куда же его везут.