Липочка вежливо поинтересовалась:

— А что у нас делается?

— Ты только полюбуйся, дорогуша, каку таку шмотку выкидають энти уроды, — радостно пожаловалась дворничиха и почему-то добавила: — Совсем зажрались, сволочи.

Липочка “полюбовалась” — в руках у тети Мани действительно были дорогие и еще совсем новые мужские вещи.

— Вишь, пинжачок, — похвасталась дворничиха, — доллиров на двести тянеть, не меньше. И брюки, и рубашка, и гальстук из бутика. Даже ремень. Глянь, пряжка какая. Думаю, Версача. Или Гуча. Или еще кака гадость похуже свалилась с балкона…

— С балкона? — удивилась Липочка. — С какого же?

— Да фиг его знаеть, — отмахнулась дворничиха. — Вот тут и нашла.

И она кивнула под Липочкин балкон.

— Странно…

Липочка задрала свою очаровательную головку, с дорогой лохматой стрижкой, и принялась гадать:

— Кто же мог это выбросить?

— Вот и я думаю — кто? — присоединилась к ней дворничиха.

На первом этаже пожилая и умная учительница сражалась со своей непутевой дочкой, ее алкоголиком мужем и тремя внуками. Ее сразу из подозреваемых исключили по причине крайней нищеты. На втором этаже проживала достойная чета преклонных лет. Она — вечно больная лентяйка, к разврату с юности неспособная. Он — маленький мужчина, но большой начальник. Вряд ли станет кидаться костюмами. Да и размер не его. Рост, тем более. Балкон третьего этажа принадлежал самой Липочке. Муж ее (о чем разговор) одевается только в бутиках, но он в командировке. К тому же, прекрасно воспитан — не имеет привычки что-либо с балкона бросать.

Да и ростом он поменьше, да и фигурой повнушительней.

Остаются четвертый и пятый этажи. На четвертом живут две сестры, обе старушки. На пятом вообще никто не живет. Липочка удивленно уставилась на дворничиху:

— Ума не приложу.

— Вот и я не знаю, — обрадовалась та. — Придется оставить себе костюмчик.