Греция также стремилась к экспансии на Восток за счет персидской монархии, но эта идея созревала медленно и постепенно. Если верить рассказу Геродота (V, 49), то еще на грани VI и V вв. до н.э. греки Малой Азии мечтали о богатствах покоривших их персов. Подготовляя восстание малоазийских городов, милетянин Аристагор в 500/499 т. прибыл в Спарту и в Афины в надежде заручиться поддержкой этих государств. Во время переговоров со спартанским царем Клеоменом он показал ему вырезанную на медной доске карту, на которой был изображен "весь круг земной, все моря и все реки", и убеждал его отправиться в поход на Сузы. "У жителей того материка, -- говорил он, -- столько богатств, сколько нет у всех прочих народов вместе: прежде всего золото, затем серебро, медь, пестрые одежды, вьючный скот и рабы. Вам нужно только захотеть, и все это будет ваше". Но Клеомен ответил: "Предложение твое совершенно невыполнимо, если ты желаешь, чтобы лакедемоняне отошли от моря на 3 месяца пути". Переговоры сорвались.
Если, как полагают многие историки, переговоры между Аристагором и Клеоменом нельзя принять за исторический факт, то все же в этом рассказе Геродота явственно отразились мечтания греков о захвате богатых персидских областей, а в то же время и сдерживающее начало, мешающее их осуществлению, -- сознание собственной неподготовленности и столь свойственная грекам боязнь удалиться от своей родной стихии -- моря. Даже после разгрома персов во время греко-персидских войн греки не отважились преследовать разбитого врага вглубь Малой Азии.