— «Три дуба», — сообщил он. — Итак, «Три дуба». Кто, черт побери, этот таинственный корреспондент?
— Я могу тебе дать три различных объяснений, — сказал Лексингтон. — Вернее всего, что это какой-то бывший военный обучает свою возлюбленную азбуке Морзе.
— Взгляни туда, — взволнованно прошептал Сократ.
Стройная, почти призрачная фигура скользнула в тени деревьев, окружающих дом. Глаза Лексингтона сделались круглыми от удивления, он узнал девушку — это была Молли Темальтон, несшая в руках маленькую сумку.
Она исчезла: братья переглянулись.
— Почему бы ей и не совершать прогулку при лунном свете? — сказал наконец Сократ.
Лекс кивнул.
— Спокойной ночи, старик, — сказал он. — Спи хорошо. Разбуди меня пораньше, если ты не соврал, что собираешься на раннюю прогулку.
Ответ Сократа прозвучал несколько многозначительно:
— Тебе придется еще не это пережить.
Глава 4
И Лексингтон пережил это.
Мокрая губка, которой водили по его лицу, заставила мгновенно оторваться от сна, в котором крадущиеся по лужайке фигуры Джона Менделя и Молли вызывали в нем какую-то смутную, непонятную тревогу.
— Вставай, мой мальчик, — сказал одетый Сократ.
Сквозь открытое окно виднелась долина, окутанная утренним туманом, пронизываемая первыми солнечными лучами.
— Который час? — спросил Лексингтон, сонно нащупывая туфли.
— Половина седьмого, — ответил Сократ. — Тебе придется пройти семь миль, прежде чем сможешь получить завтрак.
Полчаса спустя они вышли из дома, где еще не было никаких признаков пробуждения. Хозяин вставал поздно. Он появлялся лишь к полудню, а в этот день, как объявил накануне, собирался провести весь день в постели.
Братья осторожно перебрались через почти незаметную проволоку, подсоединенную к сигнализации, и вышли на дорогу…