Сделав знак таксисту, я подхватил с земли свою старенькую дорожную сумку и картонный футляр для пересылки чертежей, приспособленный мною для хранения складной бамбуковой удочки, после чего прошел через всю станцию к машине, закинул вещи на заднее сиденье, а сам сел спереди и приготовился к поездке в Пайнвуд. Еще минут через пять объявился водитель.

Он открыл дверцу с противоположной стороны.

- Здрасте. В Пайнвуд едете?

- А что, можно поехать ещё куда-нибудь?

Он покачал головой.

- Да вроде бы на пятьдесят миль окрест больше некуда.

- Ну раз так, поехали в Пайнвуд.

Он сел за руль и включил зажигание. Затем начал сдавать назад, огибая угол станции, и сделал вид, будто бы только что обратил внимание на мою дорожную сумку, лежащую на заднем сиденье.

- Порыбачить едете?

- В общем-то, собирался.

- И зря. Сейчас не сезон.

- Но ведь он ещё открыт, не правда ли?

Он кивнул.

- Ага, до конца месяца. Но рыба уже не клюет.

- Сделайте милость, заткнитесь, пожалуйста, - предложил ему я.

После этого на протяжении всех четырех миль пути навстречу догорающему в небе солнцу, он сидел молча, крепко сжимая руль и глядя на дорогу.

Постоянное население Пайнвуда составляло две с половиной тысячи человек. Городок раскинулся в долине на берегу озера Раппахо, простираясь на полторы мили в длину и четыре квартала в ширину. Летние домики и коттеджи на окраинах уже давно пустовали, и вся городская жизнь сосредоточилась, главным образом, в районе нескольких центральных перекрестков.

Гостиница "Пайнс-Отель" стояла на углу двух улиц. Это был трехэтажный каркасный дом с побеленными стенами и опоясанный на уровне второго этажа балконом, который нависал над землей на всю ширину тротуара.