На передней стойке внутри палатки висела куртка-штормовка Слободина, из кармана которой извлекли жестяную коробку из — под леденцов-монпансье. В коробке оказались документы, железнодорожные билеты и деньги. Следов на снегу у палатки не заметили, — следы были видны и начинались в 15–20 м от палатки, и вели прямо вниз, к лесу. Внимательно эти следы Слобцов и Шаравин изучать не стали и не стали раскапывать вход, — они торопились вернуться на свою стоянку до темноты и успеть сообщить товарищам о своей находке. Поисковики почувствовали себя лучше, не обнаружив в палатке погибших и из-за отсутствия признаков ограбления, поскольку деньги, спирт и ценные вещи находились в палатке. Взяв коробку с документами, фляжку со спиртом, ледоруб и фотоаппарат в качестве «вещественных доказательств», Слобцов и Шаравин на лыжах вернулись в свой лагерь.

Ранее Слобцов не имел радиосвязи, но в 13.00 26.02 к биваку Слобцова подошел радист Егор Неволин северной геологической экспедиции Сульмана (позывной: «Каемка», позывной Неволина: «Рауп», позывной Ортюкова: «Крот»). Неволин сообщил в 13.00 о соединении групп на Ауспии… А около 18.00 Неволин доложил в штаб поиска о находке палатки Дятлова группой Слобцова. Уже в темноте четверо манси — Куриковы и Николай Анямов с оленьей упряжкой тоже вышли к лагерю на Ауспии. На сеансе радиосвязи со штабом в 23.00 спасатели уточнили расположение палатки Дятлова и лагеря поисковиков у горы Холатчахль. Штаб дал указание Слобцову подготовить площадку для приема вертолета, выбрать место для оборудования большого лагеря на 50 человек и быть с утра на связи.

Вечером решили отпраздновать находку, выпив по полстакана разбавленного спирта. Кто-то поднял тост: «За здоровье дятловцев!». На что местные проводники (Пашин-«Иван» и Чеглаков — «Алексей») мрачно возразили, что: «Скорее надо пить «за упокой»…». Политехники их чуть не избили, — все студенты пока были уверены, что ничего серьезного с группой Дятлова не случилось, они просто не хотели в это верить…