– Олимпиада Петровна, вы все на ногах, может, вам второй завтрак подать? – прилежно пробасила она.

– К черту завтрак!! Разве я могу сейчас что-нибудь есть, когда у нас в семье такое горе?!! – накинулась степенная дама на повариху. Затем она увидела сыночка и тоненько заголосила: – Дусенька-а-а-а! У мамочки такое несча-а-а-стье-е-е-е! Твоя мамочка па-а-а-аспорт потеряа-а-ала-а-а-а!

Хозяйку немедленно поддержала собачка – задрав украшенную бантом голову, она тоненько, протяжно взвыла. Олимпиада Петровна крякнула, отпустила животинку с рук и продолжала уже более спокойно:

– Я стала в банк собираться, в сумочку его положила, я вот совершенно точно помню – положила в сумку паспорт этот, а в банк пришла, сунулась, а его и не-е-е-ету-у-у-у!.. Инга!! Ну чего глазами-то моргаешь? Чего моргаешь? Я спрашиваю – ты паспорт брала?!

Инга кирпично покраснела и просипела:

– Если меня здесь не любят, я, конечно, могу уволиться сама, но зачем же на меня какие-то паспорта вешать?!

Олимпиада Петровна откинулась на стуле и прикрыла глаза. Стул сочувственно скрипнул. Предстоял долгий и нудный процесс – восстановление паспорта, а времени совершенно не оставалось – надо было предъявлять паспорта в загсе, выкупать путевки, да и, наконец, просто снимать деньги с книжки!

– Яков Глебыч!! Ты там захлебнулся с горя, что ли?!! – крикнула Олимпиада Петровна жениха, который подозрительно долго не высовывался из ванной. – Я говорю: как ты только можешь плескаться в воде, когда у нас вся жизнь пошла под откос?!! Нет, я с тобой обязательно разведусь, ты просто бесчувственный статуй!!

«Статуй» решил, что, вероятно, отсидеться не удастся, нужно вылезать из укрытия и разделить с любимой горе. Вообще-то Яков Глебыч не любил неприятностей, ему было куда удобнее без них, но невеста уже решительно ломилась в дверь санузла, и Яков Глебыч сдался.