Последний раз Малявин прочитал нотацию о «недопустимости подобного образа жизни» в день, когда убили заместителя начальника криминальной милиции ГУВД полковника Михаила Власова.

Открыв своим ключом входную дверь, Никита сунул в руки вышедшего встречать Романова бутылку «Пшеничной» и молча прошел на кухню. Сел за стол, опустил голову и забарабанил пальцами по столешнице.

– Что-то случилось? – спросил Романов.

Малявин смерил его долгим взглядом, пытаясь определить, пил ли он сегодня, а если пил, то сколько. Поинтересовался: когда и где тот в последний раз видел Харякина.

Романов ответил, что Михаила Харякина в своей жизни он видел всего один раз и то по телевизору.

Малявин удивился:

– Как так?

Романов молча пожал плечами. Открыл холодильник, достал блюдце по-женски мелко нарезанной колбасы, оставшейся после недавнего застолья, и сказал о том, если он, Никита, считает, что этот рок-горлопан когда-либо встречался с ним, например, затем, чтобы получить разрешение использовать его стихи в своем новом музыкальном альбоме, то он, Никита, глубоко ошибается. Харякин к нему не приходил и ничего у него не просил.

– Он просто выбрал из моего старого сборника понравившиеся стихотворения, причем далеко не самые лучшие, и без спроса записал их где-то в Англии.

– А гонорар? – немного подумав, спросил Малявин.

– А что гонорар? – Романов подошел к шкафу и, стараясь скрыть раздражение, принялся старательно перебирать стоящие на полке рюмки.

Мысль о невыплаченном гонораре не давала покоя ему уже несколько недель, с того самого момента, как он впервые увидел на обложке компакт-диска «Убейте прохожего!» свою фамилию. С одной стороны, такое поведение Харякина было для него совершенно необъяснимым, а с другой стороны, если хорошенько вдуматься…