Ждут нас пыльные дороги, Шалаши на час И звериные берлоги И старинные чертоги… Милый, милый, мы, как боги: Целый мир для нас! Всюду дома мы на свете, Все зовя своим. В шалаше, где чинят сети. На сияющем паркете… Милый, милый, мы, как дети: Целый мир двоим! Солнце жжет, — на север с юга, Или на луну! Им очаг и бремя плута, Нам простор и зелень луга… Милый, милый, друг у друга Мы навек в плену.

Еще недавно — ощущение чуждости мира, теперь — «всюду дома мы на свете». Сладкий «плен» не оставил ничего от былого цветаевского пессимизма.

Критики отнеслись ко второй книге Цветаевой гораздо прохладнее, чем к первой, — справедливо увидев в ней перепевы «Вечернего альбома». В 1912 году Цветаева еще определенно не была лучшей поэтессой в мире.

Повесть Эфрона — о большой, дружной интеллигентной семье, где царит атмосфера добра, терпимости, взаимопонимания. Взрослые помнят, что и они когда-то были детьми и дети когда-нибудь будут взрослыми. Тепло и уютно ребенку в этом мире. Книга, конечно, во многом автобиографична. В семилетнем Кире Эфрон изобразил себя. В последней главе — «Волшебница» — в образе подруги одной из старших сестер — Маре — без труда узнается Марина Цветаева. Маре отданы многие факты ее биографии: увлечение Наполеоном и сыном его герцогом Рейхштадтским, привычка мало есть и много курить, шокирующая независимость суждений. Мара пишет стихи и читает как свое цветаевское стихотворение «Пока огнями смеется бал…». Маре гораздо легче и уютнее с детьми, чем со взрослыми. Именно дети понимают, что она на самом деле волшебница.