– Ну уж дудки! – Майор не только все больше распалялся, в нем сейчас выступила главная черта его характера – упрямство. – Если эти деятели из воеводства такие умные и вешают мне бабу на шею, то пусть она покажет, на что способна. Я дам ей именно это дело.

– Не упрямься, Стах, – успокаивал капитан приятеля. – Девушка может нам очень пригодиться. А если ты отдашь ей это дело, то сразу ее прикончишь.

– Вот и хорошо! Если она завалит дело, у меня будет повод отослать ее обратно в Ченстохову. А тем, из Катовице, все прямо выскажу на первом же совещании. Наверняка воеводский комендант ничего не знает о нашей ситуации, это устроили разные умники за его спиной.

Капитан не пытался спорить. Он знал своего начальника не первый день. Знал, что Зайончковский, в сущности, мужик что надо, но иногда бывает упрямее, чем двенадцать козлов вместе. А что касается работы в милиции женщин – на этот счет у майора давно уже было свое устоявшееся мнение. Он терпел их только в дорожной и хозяйственной службах. Ни в одной комендатуре во всем воеводстве не было так мало женщин, как в Забегово. Вообще Зайончковский представлял собой тип старого холостяка со всеми его предрассудками в отношении к прекрасному полу.

– Отдай ей это дело, – повторил майор.

– Как хочешь. – Капитан пожал плечами. – Но помни об одном: дело слишком серьезное, чтобы оно из-за этого пострадало.

– Ей скоро так все осточертеет, что она сама запросится назад в Ченстохову. А за следствие не бойся. Я сам проконтролирую, чтобы она не натворила глупостей, и буду делать все, что сочту целесообразным.

– До сих пор следствие не сдвинулось с места, хотя мы неплохо знаем свой участок. Отдать его новичку – значит заранее обречь на неудачу.

– В делах такого рода, когда преступник наверняка дегенерат или сумасшедший, к результатам идут долгой дорогой. Необходимо организовывать облавы с участием большого числа людей или устраивать засады.