– Полиция их тоже допросила… я имею в виду миссис Мартинес, хозяйку магазинчика, и Джерри Костелло, посыльного. Я сказала им, что ты частный детектив и хорошо знаешь полицейских, которые расследуют это дело. – Эллен весело улыбнулась. – Все были потрясены!

Я невольно улыбнулась в ответ. Эллен двадцать семь, но, как вы, наверное, догадались, ее смело можно назвать сущим ребенком. Внутри вполне взрослой оболочки обитает душа десятилетней девчушки, восторженной и простодушной.

– Брякнула небось, что твоя тетка убийствами занимается, – сухо обронила я.

Вместо ответа Эллен залилась густым румянцем.

В среду утром я вскочила ни свет ни заря и помчалась к себе домой – переодеться.

Запах краски сшибал с ног, и, прежде чем улизнуть на работу, я широко распахнула окна, впуская свежий воздух.

Весь день я трудилась в поте лица, домой вернулась до смерти уставшая и завалилась спать в несусветную рань – в начале десятого. И всю ночь стучала зубами от холода, поскольку окна остались открытыми. Выбор у меня был небольшой – либо обзавестись морозостойкостью, либо скончаться от лакокрасочной вони.

Неудивительно, что в четверг я проснулась разбитая. Горло саднило, из носа текло, в голове шумело… Я чувствовала себя так паршиво, что даже не попыталась пойти на работу. Приготовив себе чаю с горой тостов, заползла обратно в постель с намерением никогда из нее не вылезать.

Когда зазвонил телефон, я уже начала засыпать.

– Привет. – Это был Стюарт. – Я только что разговаривал с Джеки, она сказала, что ты заболела.

– Так и есть, – прогундосила я. – У меня простуда.

– Слышу. – Голос Стюарта дрогнул от сдерживаемого смеха, но то ли сострадание, то ли трусость не позволили ему рассмеяться. – Знаешь, я звоню, чтобы выяснить, остались ли мы друзьями…