Мне понравилось, что она думает также, как я.

Женщина очень внимательно следила за дорогой, а я старался больше не глазеть на нее. Только заметил, как на левой руке, лежавшей на руле, блеснул ободок обручального кольца.

Дама с собачкой, почему-то пришло в голову. Конец ХХ века. Романтика здесь больше не живет.

Интересно, куда они запирают такую собачку, когда занимаются с мужем любовью?

* * *

— Черт, — сказала женщина. — Черт, черт, черт.

Стукнула кулачком по рулю:

— Слышите?

Мотор странно хрюкал.

— Так я и знала. Придется толкать.

Последние несколько метров мы проехали по инерции. Раз за разом она запускала стартер, но впустую.

Я посмотрел в окно. Лихоборы. Мы остановились как раз возле обгоревших деревьев. Одно из самых страшных мест в Москве. Когда-то здесь горел троллейбус, и деревья с тех пор стоят черные. Некоторые из них уже спилили, а возле тех, что остались, появляются венки из искусственных цветов.

Если стоять в ветер пор этими деревьями, то кажется, что слышишь крики. Проклятое место.

— Вы не разбираетесь в моторе? — спросила женщина.

Я отрицательно помотал головой.

— Значит, влипла.

Собака на заднем сиденьи заскулила.

— Не горюй, придумаем что-нибудь, — сказал я собаке.

Женщина улыбнулась.

Я протолкал автомобиль метров пятнадцать, но мотор ни в какую не собирался заводиться.

— Будем добираться другим транспортом, — я расстегнул дубленку и достал платок, чтобы вытереть пот со лба.

— Не брошу же я машину здесь?

— Оставьте собаку охранять.

— Еще чего?! — она возмущенно посмотрела на меня. — Я ее оставляю только на охраняемой стоянке. — Женщина потрепала овчарку между ушей.

Та открыла пасть и зевнула.

Я поймал себя на том, что мне очень нравится смотреть на свою спутницу. Карие, чуть раскосые глаза, широкие скулы. Похоже, ее далекие предки во время татаро-монгольского нашествия оказались слегка под оккупацией.