— Не останавливайся на достигнутом, приятель! — крикнул мне Гарри где-то рядом. — В другой комнате еще есть девушки.

— А где же парни, которые должны быть с ними? — простонал я, пытаясь приподняться на локтях. Но попытка закончилась безуспешно, и снова моя голова бессильно упала на пол. Я лежал, не в силах шевельнуть рукой — даже если бы мне вдруг пришлось защищаться от нападения орды амазонок — пожирательниц мужчин.

Вдруг до меня дошло, что музыка смолкла, — раньше я не замечал этого из-за звона в ушах.

— Здесь только я один, — хмыкнул Гарри, — да еще один тип по прозвищу Вялая Земляника. Однако он куда-то забился, наверное, чтобы очухаться; я что-то давно его не слышу!

— Ты хочешь сказать, что все эти девочки.., я хочу сказать, ты живешь здесь с.., что они и ты... — И я обессиленно застонал.

— Все дело в животном магнетизме, — довольно пояснил Гарри. — Я похож на обезьяну, но это вовсе не означает, что девочкам это не нравится. Как раз наоборот.

— Во всяком случае, ты не жадный, — выдохнул я. — И сколько их?

— На данный момент со мной живет восемь девочек. Буду рад видеть тебя здесь в любое время, приятель. Это внесет некоторое разнообразие, и я, может быть, не так быстро надоем им — понял?

— Я изо всех сил пытаюсь переварить это, — честно признался я, — однако никак не могу.

— Все очень просто, — продолжал объяснять Гарри низким хриплым голосом, время от времени прерываясь, чтобы судорожно глотнуть воздух. — На одну четверть я черной масти, а на три четверти — белый. Если верить одному антропологу, которого я когда-то читал, то чернокожие являются наиболее легко приспосабливающимися человеческими существами, а европейцы в физиологическом отношении ближе всех к обезьяне. И, как я понял, этой добавкой к моей крови оказалось достаточно, чтобы у меня появились атавизмы далеких предков, а вместе с ними — гипертрофированная сексуальность. Это, скажу я тебе, совершенно беспроигрышная комбинация!