Натаниэль подумал, что ослышался.

– Устраиваю праздничный вечер для друзей, – пояснил Смирнов, довольно бесцеремонно усаживаясь в кресло для посетителей. – Карнавал, если хотите. Маскарад. Знаете, музыка, шум, гости. Гостей будет очень много, – он заложил ногу за ногу, так что открытая сандалия оказалась почти на уровне глаз хозяина кабинета. – Так как насчет обеспечения безопасности?

Натаниэль некоторое время задумчиво созерцал пальцы ноги потенциального клиента. Пальцы заканчивались не очень чистыми ногтями.

Проследив за его взглядом, Смирнов безмятежно улыбнулся, даже не подумав чуть опустить ногу.

– Жарко, – сообщил он. – Терпеть не могу закрытые туфли… Так как же насчет моего заказа? Беретесь или нет?

Теперь Розовски окинул откровенно недоверчивым взглядом всего посетителя и пришел к выводу, что Аркадий Смирнов не похож на человека, способного вот так, запросто, выложить двенадцать тысяч шекелей – три тысячи долларов – только для того, чтобы произвести впечатление на окружающих. И не потому, что выглядел он чересчур прижимистым – вовсе нет. Просто никто никогда бы не поверил, что сидевший в продавленном кожаном кресле человек хоть раз в жизни держал в руках сумму, превышающую месячное пособие по безработице. Небритые чуть одутловатые щеки, небрежно зачесанные набок редкие светло-русые волосы, припухшие веки мало соответствовали представлению о достатке. Комплект дополняла линялая футболка навыпуск, коротковатые неопределенного цвета джинсы и надетые на босу ногу старые облезшие сандалии.

«Вот так выглядят нынешние миллионеры, – с философской грустью подумал Розовски. – Как, все-таки, измельчал народ за последние полвека…» Почему именно за полвека – он и сам не знал.