Они были более активны, имели более тесные связи с народом и демократическими слоями общества. Среди них чаще встречались служащие низших рангов госаппарата и учебных заведений, инженерно-технические работники предприятий государственного сектора, офицеры младшего состава (особенно ВВС и танковых частей). Причем данная фракция в большей степени была подвержена мелкобуржуазному влиянию, отличалась непоследовательностью, авантюризмом, экстремизмом, левацким уклоном. Ее представители считали себя настоящими революционерами, а парчамистов — выразителями интересов буржуазии. Большая часть халькистов (из числа учившихся) обучалась в вузах СССР.

Парчамисты были выходцами из имущих классов и слоев общества (помещики, крупные торговцы, верхние звенья армии, обеспеченная интеллигенция, городская буржуазия и влиятельное духовенство). Они горожане, особенно из Кабула и его предместий. Парчамисты — более образованные люди (чем постоянно кичились перед халькистами). В связи с существовавшей в Афганистане практикой представители богатых слоев, как правило, учились на Западе (в США, ФРГ и других государствах), поэтому мало кто из партийцев этого крыла учился в то время у нас. Многие из них получали образование также в привилегированных лицеях столицы и Кабульском университете. В политическом плане они больше были склонны к умеренности и сползанию на либерально-реформистский путь борьбы. Но дело в том, что парчамисты также считали себя революционерами, причем более подготовленными в теоретическом отношении, и настоящими марксистами-ленинцами.

Организационный раскол НДПА продолжался более 10 лет и нанес большой ущерб всему революционному движению в Афганистане, надолго лишив его единого политического авангарда. Дело осложнялось тем, что от основных фракций, еще больше ослабив их, откололись мелкие группы, которые создали свои самостоятельные политические левые организации.

Обе фракции независимо друг от друга вели активную политическую работу.