А все рапорты, сообщения, приходящие из Первой конной, свидетельствовали, увы, о печальной тенденции: роль комиссаров (сиречь представителей Москвы) сведена в войсках до минимума. Вся полнота власти – у командиров, большинство из которых даже о Карле Марксе никогда не слыхали.

К чему это может привести, в Москве осознавали прекрасно: сколько раз уже обжигались на таких вот «крестьянско-казацких» армиях, одна история с «красным командармом» Григорьевым⁵ чего стоит…

Вольница и вольнодумство. Корень у этих слов один, но смысл – совершенно разный. И если вольницу, со всем отсюда вытекающим, – погромами, грабежами – Москва готова была прощать, то вольнодумства спускать она никак не могла.

Не было для советской власти за все годы ее истории врага более опасного и ненавистного, ибо вольнодумство (инакомыслие, оппортунизм, диссидентство – названий явлению этому множество) претендовало на главное достояние Октября – идеологическую монополию…

Сразу после убийства Шепелева Москва направляет в штаб Первой конной, как бы сейчас выразились, специальную правительственную комиссию. О том, что поездка эта была не простой формальностью – явствует уже из одного только ее состава:

председатель ВЦИК (иначе – премьер-министр) Калинин⁶, главнокомандующий вооруженными силами республики Каменев⁷, нарком юстиции Курский⁸, нарком здравоохранения Семашко⁹, нарком просвещения Луначарский¹⁰, секретарь ЦК РКП(б) Пре-ображенский¹¹.

Ни дать ни взять – ареопаг над Мавзолеем…

Ясно, что чиновники такой величины самостоятельно, без указания свыше, отправиться на позиции не могли. Значит, была команда, причем самая серьезная. Чья? Догадаться нетрудно. В те годы у страны было только два вождя: Ленин и Троцкий. И обоих их ситуация в Первой конной волновала чрезвычайно…