Тем временем Кронов выразительным жестом дал понять Дубко, чтобы тот возвращался на прежнее место в глубине сцены. Зная, что до конца отделения времени еще много, чуть помедлив, он покинул и этот пост и юркнул за сцену. Зачем он это делает, Саша и сам толком не знал. Взглянуть на нее, сказать что-то недоговоренное - но что, что? Следом за ним из зала двинулся и бдительный Гусь.

С Ниной Кронов столкнулся возле запертой уборной Сероусова, охраняемой третьим коллегой Кронова - маленьким, невзрачным каратистом Мишей Ежиковым. С его фамилией и коротко стриженный, вечно торчащими дыбом волосами кличка "Ежик" сопровождала его повсюду. В коридоре больше никого не было.

С Ежиком, робеющим, так и не привыкшим к калейдоскопу ярких подруг любвеобильного певца, Нина беседовала тоном светской дамы. Как она была хороша! Кронову захотелось зажмуриться и ничего не видеть. Нина встретила бывшего супруга как ни в чем не бывало, взглянула на него с ласковым сожалением. Казалось даже, возросшим, по сравнению с последней, двухмесячной давности, встречей.

Потянулась нежными припухшими губами к Сашиной щеке, окаменевшей от напряжения. Саша отступил, уклонился, словно уходя от удара противника.

- Саша, Сашенька, в чем дело? Тебя папа стесняет?

Илья Ефимович досадливо цыкнул, пожал руку зятя, хлопнул по плечу и двинулся прочь по коридору. На Нину было больно смотреть, и боль оборачивалась грубостью.

- Ну, вот, ты и сюда докатилась... Что ж, любовь - штука серьезная. Чего, Ежик, отворачиваешься? Не нравится? Жениться тебе пора. Решайся, отведаешь, как оно бывает.

Миша окончательно смутился, щеки его зарделись. Но Нине уже надоело наслаждаться производимым на парня впечатлением. Она ослепительно улыбнулась, обрывая разговор с Ежиком, повернулась к Кронову.