Она тщательно вытерлась, словно пыталась жестким гостиничным полотенцем стереть с себя воспоминания о смерти, и, готовясь встретить холодный непогожий зимний день, надела черные брюки из тонкой шерсти, шелковую изумрудно-зеленую рубашку, вязаный джемпер с узором из забавных кошек и черную шляпку клоше. Затем натянула рыжие юфтевые ботинки и приготовила красное пальто свободного покроя с глубокими карманами.

На Дот была длинная теплая юбка и шерстяной жакет из тонкой некрашеной шерсти. Она надела пшеничного цвета блузку и толстые чулки, но все еще зябла и дрожала.

– Ты бы лучше носила брюки, Дот. В такую погоду – это единственный разумный вид одежды.

– Ах, нет, мисс, – только и смогла проговорить Дот, у которой зуб на зуб не попадал.

Фрина отступилась и направилась в комнату, где подавали завтрак. Было восемь тридцать, кто-нибудь наверняка уже ожил.

Комната для завтрака (Фрина подумала, что она бы подошла и для обеда) оказалась большой залой с эркером, из окон которого можно было наблюдать жалких коров и чахлую живую изгородь. Из-за утреннего тумана на каждом листке висела капелька влаги. Утро было холодное и серое: в самый раз после убийства. Зато у высокого кофейника были разложены видавшие виды тарелки и все необходимое для чая, а в воздухе витал аромат поджаренного хлеба и бекона. Комната была выкрашена в броские розово-черные тона, а листья эвкалипта наполняли воздух сельскими ароматами. Обстановка была современной и стильной, но не на столько outrе,

Мисс Фишер с радостью одобрила все увиденное и положила себе на тарелку яйца, бекон и тост. Дот проголодалась не меньше хозяйки, так что последовала ее примеру. Женщины сохраняли молчание, пока не приступили ко второй чашке чая.

– Тебе известно, что тело нашли, Дот?

– Да, мисс, полицейский сказал мне. Как она умерла?