Сидящий слева от Поулсона судья Морган Чайлдс обратился к выступавшему:

— Из ваших письменных показаний, мистер Манеке, у меня сложилось мнение, что первоначально поводом для кассации стал отказ штата оплачивать истице аборт. Теперь же вы утверждаете нечто принципиально иное: что каждая женщина имеет право самостоятельно распоряжаться своим телом.

Адвокат перевел взгляд с текста выступления на судью:

— Но, уважаемый судья Чайлдс, вопрос стоит гораздо шире, нежели правомерность или неправомерность конкретного финансового решения. Речь идет об основополагающем праве личности в свободном обществе. Сводить дело к…

Чайлдс жестом прервал его, протестующе замотал головой:

— Вот именно, мистер Манеке, именно этого я и добиваюсь — ясного понимания того, о чем мы здесь ведем речь: о праве женщины на самостоятельные решения или о несбалансированности ее чековой книжки.

В публике раздались смешки. Председатель суда строго поднял брови, и несанкционированное веселье моментально угасло.

Чайлдс между тем гнул свою линию:

— Мы призваны решить проблему общенациональной значимости, мистер Манеке. Дело за малым — понять, в чем она состоит.

Оратор попробовал было вернуться к письменному тексту, но тут его прервал вопросом другой судья.

Поулсон повернулся к старшему из своих клерков Кларенсу Сазерленду, сидевшему у него за спиной:

— А по сути дела, о чем речь?

Пожав плечами, Сазерленд усмехнулся:

— О взаимоотношении полов, как я понимаю.

Поулсон засопел, вновь обратив все внимание на слова выступавшего защитника. Сазерленд юркнул за портьеру, взял с полки позади скамьи судей искомую книгу, возвратился и протянул книгу Поулсону: