Оба письма были напечатаны и не подписаны. Они оказались весьма краткими и без лирических отступлений. В первом говорилось: Ты должен умереть, Стентон, и произойдет это не позже конца этого месяца. Второе гласило: Прошло пятнадцать дней. Что ты на это скажешь? На обоих конвертах стояло: Лично, и имя получателя — Картер Стентон — Иуда.

— Что вы об этом думаете? — подняв голову, спросил Стентон и испытующе посмотрел на меня. — Ни в одном из них не за что зацепиться. Верно?

— А почему Иуда? — удивился я. Он пожал плечами:

— Сам не знаю. Я никого еще не предавал! Он откровенно лгал, и я прекратил расспросы.

— Вот адрес Мелиссы. — Стентон пододвинул мне исписанный листок бумаги. — Чтоб она до вашего приезда провалилась в шахту лифта! Здесь же указано, где можно застать Мейера. Себастьяна, конечно же, найдете в клубе. После полудня он там почти всегда репетирует. В клуб вас пустят — об этом я уже договорился. Что-нибудь еще?

— Нет, этого пока достаточно, — ответил я и сунул листок в бумажник.

— Может быть, перед уходом встретитесь с Леоном. Я все ему о вас рассказал. И о письмах тоже, — оживился Стентон и нажал на кнопку переговорного устройства.

— Слушаю, Картер, — послышался жесткий голос.

— Леон, у меня Холман, — сообщил Стентон. — Ты сейчас не очень занят? Он может к тебе зайти?

— Конечно. Пусть сразу же идет, я жду его. Стентон отключил переговорное устройство:

— Его кабинет — первая дверь направо. Надеюсь увидеться с вами за обедом у меня дома. А?

— Не против, — согласился я.

Едва я подошел к двери, как Стентон окликнул меня:

— Холман! — Я обернулся и снова увидел, как в светло-голубых глазах Стентона забегали лукавые огоньки. — Вы ничего не хотите мне сказать? — сверкнув ровным рядом белых зубов, спросил он. — Что вас так смутило в Голубой комнате? Зеркало в потолке?

— Да, зеркало, и все остальное убранство тоже. Оно вызвало у меня маниакально-депрессивный синдром, — ответил я и перешел на шепот: