— Тебе хоть известно, брат Тао, в чем тут дело? — с раздражением спросил он.

Тощий старик, грустно покачав седой головой, дернул себя за три длинных волоска, торчавших из бородавки на щеке.

— Наш господин не сказал мне ни слова, брат Чао, — неторопливо ответствовал он. — Однако, должно быть, дело серьезное. Иначе он не покинул бы столицу столь внезапно и не поспешил сюда вместе с вами — сначала верхом на лошади, потом на быстроходной военной джонке. Верно, здесь, в Кантоне, стряслась какая-то беда. С самого начала, едва мы прибыли сюда, я…

Рассуждения старика прервал громкий всплеск. Два кули уронили тюк в мутную полоску воды между кораблем и пристанью. Некто в белом тюрбане соскочил с палубы и принялся пинать несчастных ногами, осыпая их бранью на каком-то варварском языке. Скучающие стражники моментально ожили. Один из них выступил впереди ловко ткнул сквернослова в плечо тупым концом кван-до.

— Не смей трогать ваших людей, ты, сын паршивой собаки! — заорал стражник. — Не забывай, что ты сейчас в Поднебесной!

Араб ухватился за рукоять кинжала, заткнутого за красный пояс. Тотчас не менее дюжины моряков в белом, попрыгав с корабля на пристань, обнажили кривые сабли. Как только обронившие тюк кули бросились спасаться бегством, четверо стражников наставили острия кван-до на сыплющих проклятиями чужеземцев. Внезапно по выложенной камнем пристани рассыпалась чеканная дробь железных подков: из ворот службы сбора пошлин выехал отряд солдат. С легкостью, свидетельствующей о долгой практике, они в мгновение ока окружили разъяренных варваров и чианями (тяжелое копье с широким листообразным наконечником — Примечание) оттеснили к краю пристани. Высокий худой араб с крючковатым носом свесился через перила корабля и что-то резко крикнул соплеменникам. Те, вернув сабли в ножны, мигом поднялись на борт. А кули как ни в чем ни бывало возобновили прерванную работу.