«Остин» легко взбирался на улицу Адмирала Рейса. Хасинта повернула голову к молодому человеку и резко сказала:

– Ты скажешь мне наконец, какое у нас будет дело и кого мы почистим?

– Ладно, я скажу, чтобы ты оставила меня в покое… Одного богатого американца, который все равно не знает, что ему делать со своими бабками. Я не гордый и найду им применение. Что бы там ни говорили о биржевом крахе, я уважаю доллары и считаю, что нужно их брать.

Он обогнул памятник Фернао Магалаеса на площади Чили и продолжал:

– Все детали обсудим при встрече с Мигелем и Энрико. Дальше они ехали молча. Хасинта искоса поглядывала на нахмуренное лицо своего любовника. Она догадывалась, что он чем-то озабочен, но не осмеливалась спросить его об этом прямо.

Хуанито неожиданно рассмеялся, без всякой видимой причины. Внезапно его взгляд из-под густых бровей стал жестким. Должно быть, он вспомнил о полицейском, отправившем в тюрьму его друга Фернандо.

Хасинта предпочла не задавать ему вопросов.

Они ехали медленнее, чем хотелось бы, из-за большого скопления машин, но главным образом из-за огромного «кадиллака», вставшего поперек дороги, тщетно пытаясь найти место для стоянки. Хуанито барабанил пальцами по рулю и ругался сквозь зубы. Он не любил опаздывать…

Он нажал на клаксон, вынуждая шофера американской машины прильнуть к тротуару. Довольный собой, он улыбнулся и увеличил скорость. Спустя несколько минут он выехал на площадь Арееро, где строилась новая линия метро.

Он встал возле изгороди, выключил сцепление, поставил машину на ручной тормоз и открыл дверцу. Девушка вопросительно посмотрела на него.